Из жизни верблюдов

Размышлизмы:

                                         Из жизни верблюдов

“Пока доказывал, что я не верблюд,

нажил два горба и весь исплевался”.

    А потом…

    Как только ты женишься, все изменится. Жизнь станет другой. И самое удивительное: ты перестанешь принадлежать себе. Хотя поначалу может казаться, что ничего не изменилось. Что солнце встает так же, как и раньше, и что ты все так же живешь свою жизнь: ходишь на работу и ждешь пятницу, чтоб пропустить по кружечке пива с друзьями, и вроде бы все осталось на своих местах…

     Но это не так. Это все в прошлом. И что характерно: ты не сразу заметишь, что время начало как-то странно сжиматься. На тебя самого его все меньше и меньше. И теперь, все, что ты будешь делать, ты будешь делать, мельком поглядывая на часы. И не рассчитывай на то, что рыбалка как-то отвлечет. Или охота. Или тот же пивасик по выходным. Ничего подобного. Это тоже неправда. Даже когда ты будешь сидеть третий час с удочкой и тупо глядеть на поплавок, твои мысли будут далеко. И ты даже не заметишь, что поплавок уже дернулся пару раз пока не затих совсем.

      Да и вообще: рыбалка это ведь не реклама в интернете. Она когда-нибудь закончится. Как и охота. Как и пивасик. А семья у тебя только началась. И что примечательно: так теперь до самого конца. И ты привыкнешь поглядывать на часы. И торопиться домой. Потому что дома ты, как бы, командир. Ты там самый-самый. И самый лучший, самый сильный, самый красивый… Ну по крайней мере так тебе говорят.

— Ну и ладно, — думаешь ты. — Ну и ладно.

       А потом появятся детки. И у тебя останется еще меньше времени на себя. Потому что дети будут болеть. Маленькие они все болеют. Вначале у них болят животики. Потом у них болят зубки. Потом горлышко… И они плачут по ночам. И ты не будешь уже спать, как раньше. То есть, не только днем у тебя сократится время. Теперь его станет меньше и ночью. И ты научишься спать урывками. И ты привыкнешь к детскому плачу. Хотя к этому невозможно привыкнуть.

        Потом, наконец, зубки у них перестанут, но они все равно будут болеть. Потому что будут простужаться, чихать, кашлять, у них будут сопли, и у них будет температура. И к ним будут приезжать врачи, ставить им уколы, и они опять будут плакать, а ты будешь сходить с ума в соседней комнате, кусать губы и тереть о брюки потные свои ладони.

        Так они будут расти. И ты будешь смотреть на часы и торопиться домой, чтоб поскорее увидеть их. И ты не сразу заметишь, что привык торопиться домой. Потому что ты там – самый-самый. Самый главный. И самый сильный. И самый добрый. И у тебя на шее символическая медалька. Золотая. Медалька чемпиона. На ней написано – “Лучший папа”. Она блестит и переливается. Однако у этой медальки – есть обратная сторона. И она – главная. А там написано, что коли ты весь такой сильный и весь такой хороший, то на тебе и весь груз. А у верблюда не спрашивают – хочет он тащить этот груз или нет? Его вообще ни о чем не спрашивают. На него все грузят, садятся и едут. Причем едут все те, кто говорит, что он самый сильный и самый лучший.

       Никто не знает, что чувствует при этом верблюд. Но, опять же, принято думать, что ему это жутко нравится. Что он – везунчик. И что он счастлив. И что он якобы получает много чего взамен.

       Во-первых, ему внушают, что он выполняет некую миссию. Впрочем, почему “некую”?

       Главную! Предназначение всей его жизни!

       Во-вторых, его кормят. Причем кормят тем, что он сам притащил домой.

       В-третьих, ему говорят разные приятности и разные там  нежности. Его хвалят. И чем больше его хвалят, тем больше он приносит.

       Да! Еще! Верблюду дают мужественные имена. Его называют львом. Или тигром. И верблюд по утрам смотрит на себя в зеркало и ему кажется, что он действительно похож на льва. Или на тигра. Но это не так. Это тоже неправда. Потому что он постепенно забывает все то, что было до того как. То есть до того, что было когда-то давным-давно. В другой жизни. Все это куда-то делось, ушло и уходит, и забывается, пока однажды и вовсе не исчезнет за горизонтом памяти. И как будто и не было той прежней жизни. И как будто всегда было так. Всегда надо было смотреть на часы и торопиться домой.

— Ну и ладно, — думаешь ты. — Ну и ладно…

         И, хмурясь, пытаешься разобраться в списке, который она написала тебе стремительной рукой перед тем, как отправить в магазин. 

         А детки…

        Они подрастут и пойдут в детский сад. Но детский сад быстро закончится. И тогда они пойдут в школу. И будут там учиться. Одиннадцать лет подряд! И все эти одиннадцать лет ты будешь вздрагивать по ночам.

        А потом они закончат школу и начнется нервотрепка с поступлением в вузы. А это снова бессонница и страхи.

        А потом они устроят инфаркт с женитьбой или замужеством!

        А потом будут свадьбы, на которых ты не знаешь, как себя вести: радоваться или снова плакать?

        А потом они заведут свои семьи и станут чуточку другими. Чуточку чужими и серьезными. Чуточку не такими. А это означает лишь одно: они стали взрослыми. А взрослые они все – чужие. И не такие. И серьезные. И отстраненные. И раздражительные…

        Но однажды случится чудо. У тебя появится внук. Или внучка. Или оба сразу. И это – подарок. Потому что внуки все – маленькие. А маленькие люди все добрые. И они снова сделают из тебя молодого вербл… То есть –папашу. И ты вспомнишь. Вспомнишь то чувство, которое дает дополнительные силы к этой жизни. Это такое чувство. Такое чувство…

       Оно называется – любовь. Хотя любови тоже бывают разные. А это такая разновидность любви, из-за которой ты забываешь обо всем. О пояснице. О давлении. О коленках. О сахаре… И это такая любовь, от которой даже больно. Больно где-то в груди, возле самого сердца. И кажется, ему там мало места. А уже и глаза плохо видят, и волосы поредели, и трудно подниматься на второй этаж, и уже не хочется на рыбалку. И на охоту. И даже пивасика не хочется. А хочется быть все время рядом с внуками, играть с ними в их игры и валяться на диване. А как ты будешь валяться, если они болеют? У них, у всех в этом возрасте болят животики. А потом у них режутся зубки. А потом болит  горлышко. И они будут кашлять, чихать и у них будет температура. Они не будут спать по ночам, и ты не будешь спать вместе с ними. И снова примчится скорая. И снова будет врач ставить уколы и они будут плакать, а ты…

        А ты в соседней комнате будешь стискивать импланты и кусать губы в кровь и тихо сходить с ума. А они хотят мороженого. А им нельзя мороженое! Ну нельзя и все! А они говорят: “Дед, а давай тогда мы его подогреем?” А как ты подогреешь мороженое?! И ты будешь страдать из-за этого больше, чем они.

        И так – всегда.

        И так – по кругу.

        И ты снова смотришь на часы. А там уже совсем не остается времени на тебя самого. Но тебе не жалко.

— Ну и ладно, — думаешь ты. — Ну и ладно.

        Потому что ты, наконец, понял: время дается людям просто так. И надо, чтобы хватило. Насмотреться. Нарадоваться. И  налюбиться. Хотя это вряд ли возможно. Потому что сердце, способное любить, не помещается в груди. Оно безразмерное. И это – хорошо!

        Интересно, а как у верблюдов?

        У них, наверное, то же самое.